Роль Губернского Предводителя дворянства А.Д. Самарина в судьбе московской семьи Маштаковых

В июле 2025 года исполнилось сто десять лет, как обер-прокурором Святейшего Синода был назначен столбовой дворянин, крупный общественный и церковный деятель Александр Дмитриевич Самарин. В ЦГА Москвы хранится его автограф, в бытность его Московским Губернским Предводителем дворянства, под машинописным письмом, адресованным Николаю Ивановичу Гучкову, тогдашнему Городскому Голове города Москвы.

Приведу его полностью:

"Милостивый Государь

 Николай Иванович

Позвольте обратиться к Вашему Превосходительству с покорнейшей просьбой принять подателя сего письма Дмитрия Васильевича Маштакова, который имеет в виду подать Вам прошение о предоставлении ему в Городской Управе должность счетовода.

Зная Д.В. Маштакова по должности бухгалтера Комитета ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ ЕЛИСАВЕТЫ ФЕОДОРОВНЫ для сбора пожертвований в пользу пострадавших от неурожая и принимая во внимание его добросовестное и всегда усердное отношение к своим обязанностям, я вполне поддерживаю пред Вашим Превосходительством ходатайство Д.В. Маштакова и покорнейше прошу, если возможно, удовлетворить таковое.

Примите уверения в истинном почтении и совершенной преданности

Ваш покорный слуга А. Самарин".

Кем же был Д. В. Маштаков, о котором хлопотал Александр Дмитриевич?

В деле содержится Памятная записка:

"Барнаульский мещанин Димитрий Васильевич Маштаков, проживает в г. Москве, по 2-й Мещанской улице, в доме 97, 27 лет, холост, получил образование в Московской 10-й гимназии, имеет свидетельство в окончание 4-х классов. В 1906 году кончив военную службу старшим унтер-офицером из вольноопределяющихся в 12-м пехотном Сибирском резервном полку, поступил, в 1907 году, слушателем курсов бухгалтерии и коммерческих вычислений В.А. Хагельстрем в Москве, при чем изучал, как теоретически, так и практически ведение торговых книг по двойной итальянской системе с ежедневной и ежемесячной разноской в главную книгу, а также коммерческих вычислений и составление торговых документов, окончил означенные курсы отлично, в удостоверение чего имеет свидетельство. В конце 1907 года поступил в Ново-Николаевское Отделение Сибирского Торгового Банка, Томской губернии, в качестве конторщика, исполнял обязанности заведующего комиссионным отделом всех операций; в конце 1908 года ввиду суровых климатических условий местности и, так как мать его с семьей проживает постоянно в г. Москве, оставил службу, получив свидетельство. В Феврале 1909 года поступил временно на службу в Контору Двора Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в качестве счетовода, где вел книги по учету инвентарного имущества, книги пенсий и пособий, а также исполнял другие счетные работы. С 13 Января 1912 года был командирован в Комитет Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны для сбора пожертвований в пользу пострадавших от неурожая в качестве Бухгалтера.

Москва, 15 Ноября 1912 г."

 Дмитрий Васильевич Маштаков родился 15 мая (ст.ст.) 1885 года в Москве, в семье "уволенного в запас Армии Писаря старшего разряда Главного Интендантского Управления Военного Министерства" Василия Даниловича Маштакова и его супруги Анисьи Григорьевны, был вторым ребенком в семье. Отец и мать его были из крестьянского сословия, уроженцами Всегодической волости Ковровского уезда Владимирской губернии.

Рассказывая о своей жизни, на страницах заявлений в Центральную Избирательную Комиссию, в конце 1920-х - начале 1930-х годов, Анисья Григорьевна писала:

"... Отец мой и мать были крестьяне и занимались хлебопашеством. Отец, желая улучшить материальное положение семьи в 70-80-ых годах был вынужден пойти на заработки (в приказчики). При родителях я жила до 1884 года. Умерли мои родители до 1900 года.

С 1884 г. по выходе замуж и до 1905 года (муж умер в этом году) находилась на иждивении мужа, который служил в приказчиках.

В 1894 году нами был приобретен в Москве в Малом Татарском переулке дом N8 (теперь на месте дома находится Центр Татарской культуры - прим. автора), небольшой, в две квартиры, который в 1912 году был продан мной на слом и я переехала на квартиру в доме по Лужнецкой ул. в квартиру N4, в одной из комнат коей я живу до настоящего времени.

Мечеть на Татарской улице. Москва. Виды некоторых городских местностей, храмов, примечательных зданий и других сооружений/ Предисловие подписано Н.А. Найденов. -Москва: Фото-грав. Шерер, Набгольц и Ко, 1884-1891 (типо-лит И.Н. Кушнерева и Ко) 

С 1905 года, после смерти мужа, жила на заработки детей, которые начали служить лет с 17-18-ти.

С 1912 года материальное положение семьи улучшилось, т.к. представилась возможность расходовать суммы, полученные от продажи дома.

В 1918 году все имеющиеся у меня средства, которые в то время находились исключительно в %% бумагах, были сданы мной на хранение в один из Московских банков и были объявлены по распоряжению Правительства не подлежащими возврату. Таким образом, последние средства у меня были изъяты в 1918 году.

Тяжелое время 1918-1922 года жила на заработки детей и в критическую минуту голода обменивала на хлеб некоторые из моих вещей.

С 1922 года существую исключительно на средства, даваемые мне моими детьми, совслужащими.

Мой муж был тоже из крестьян и 12 лет был отдан на службу в мальчики, т.к. урожайность в его селе была слабая и прокормиться его семье было трудно. До военной службы он был и в мальчиках в лавке, и стрелочником, и кочегаром на паровозе. После действительной службы женился и поступил приказчиком в Торговый Дом Зиминых в Москве на Шуйском подворье, где и прослужил в качестве приказчика, позднее - доверенного, до своей смерти, около 22 лет.

Дети мои пошли служить почти все с раннего возраста (до 20 лет), из коих один служил и последнее время служит в качестве рабочего.

В империалистическую войну сыновья пошли на фронт рядовыми. В советское время один был на фронте комсоставом против Колчака, а другой, как красноармеец, за Западном фронте.  В данное время все состоят в долгосрочном отпуску и один имеет секретное предписание  на случай военных действий срочно отправиться в часть. Имеющиеся у них на руках документы могут в точности подтвердить вышесказанное..."

Через год, в апреле 1930 года она снова обратилась в Центральную Избирательную Комиссию при ВЦИК: "Решением Окрсуда от 3/I 30 года я выселена 30/III 30 года из занимаемой проходной комнаты, как "лишенка". Мое выселение считаю неправильным..."

В октябре 1934 года, после безуспешных попыток восстановить свои права, Анисья Григорьевна  сообщала: "Я слепая на оба глаза старуха 67 лет. ...Отец мой Григорий Моисеевич Клинов по происхождению крестьянин Владимирской губернии Ковровского уезда, Всегодической волости села Корзина с детства служил, сначала мальчиком, а затем с 20-тилетнего возраста 25 лет прослужил приказчиком на фабрике Бубнова, т.е., у дедушки и отца Народного Комиссара Просвещения. Оплачивался труд отца настолько хорошо, что за 25 лет у него были порядочные сбережения. В 1882 году я вышла замуж за Василия Даниловича Маштакова, по происхождению крестьянин Владимирской губернии Ковровского уезда Всегодической волости, села Всегодичи. Муж тоже всю жизнь был служащим и с мальчиков и тоже дослужился до приказчика. Он прослужил в Торговом Доме Зиминых приказчиком-доверенным 22 года, получал хорошее жалование, и ведя трудовой образ жизни, копил деньги.

 После смерти отца я получила по завещанию 7000 рублей, приложив к этим деньгам 2000 рублей, полученные мною от отца при выходе замуж и добавив из своих сбережений 1000 рублей, муж мой купил на мое имя небольшой дом в Москве, в Татарском переулке под N8 за 10000 рублей. У нас была большая семья. Муж при жизни на свои сбережения построил для детей небольшой дом с флигелем в городе Коврове за 10000 рублей и купил дачу в Вишняках за 6000 рублей . Эти владения после смерти мужа в 1905 году перешли по завещанию детям, которых было в то время 7 человек.

В 1912 году я продала свой дом за 25000 рублей, купила %% бумаги и поместила их в Купеческий Банк. Эти деньги остались в Банке, т.к. по Советским законам были в 1918 году аннулированы.

Владения детей были проданы в 1915 году за 16000 рублей. Часть из этих денег дети израсходовали на себя, а на остальные деньги были приобретены %% бумаги и помещены в Купеческий Банк.

Из этих денег по настоятельной просьбе гражданина гор. Москвы Михаила Алексеевича Погодилова и по желанию детей,  в 1917 году часть их на 7000 рублей были заложены в том же Банке и эти деньги были даны под залог, совершенный нотариальным порядком гр-ну Погодилову из 12 годовых  %, из которых 6% уплачивались Банку, а 6% должны были идти в пользу детей. Сделка эта в 1918 году тоже по Советским законам была аннулирована, а также были аннулированы %% бумаги детей, находившиеся в Купеческом Банке.

Из изложенного видно, что я была владелицей одного дома, приобретенного за 10000 рублей, на трудовые заработки отца и мужа, и то я владела этим домом всего несколько лет, т.е. до 1912 года.

У меня, как я уже сказала, осталась после смерти мужа 7 человек детей, из которых три сына в Советское время были красноармейцами, а именно: Александр, Виталий и Алексей Маштаковы, из них Александр и по настоящее время состоит в запасе, как принадлежащий к командному составу. С 1918 года по настоящее время я живу на иждивении этих сыновей и 2-х оставшихся в живых дочерей, из которых Анна служит на Казанской ж.д., а другая Зинаида служит зубным врачом на Дальнем Востоке..."

В документах  Анисья Григорьевна нигде не упоминает своего сына Дмитрия, что наталкивает на мысль, что к этому времени он скончался. Это очень похоже на истину, так как Личное дело Дмитрия Васильевича, начатое рекомендательным письмом А.Д. Самарина, завершается Прошениями о предоставлении ему денежного пособия на лечение и отпуска по болезни, а позже, и вовсе, увольнением из-за невозможности работать в связи с обострением заболевания:

"Его Превосходительству

Московскому Городскому Голове

Младшего Счетовода

 Счетного Отделения

 Маштакова Димитрия Васильевича

ПРОШЕНИЕ

В Феврале сего года я заболел туберкулезным воспалением легких. Летом мне был разрешен 2-месячный отпуск, в продолжение которого я не мог окончательно поправить свое здоровье. Доктора предписали для полного моего выздоровления более продолжительное лечение вне Москвы в течение года. Согласно же правил я не имею возможности иметь такой продолжительный отпуск без сохранения содержания, но с сохранением места, а потому покорнейше прошу уволить меня со службы.

Младший Счетовод Счетного Отдела

Димитрий Васильевич Маштаков.

Москва, 23 августа 1914 г."

Младшая сестра Дмитрия, Антонина, скончалась в 1909 году, в возрасте 17 лет от туберкулеза, который мог стать причиной и его преждевременной кончины.

Возникает вопрос, почему Дмитрий выбрал местом своей первой службы город Ново-Николаевск?

Основная причина может быть в том, что его отец, Василий Данилович Маштаков, с женой и со всеми детьми, рожденными в Москве, были приписаны к барнаульскому мещанству Томской губернии. Кроме того, в Ново-Николаевске, Барнауле и селе Бердском жили в разные годы родные братья Василия Маштакова, Федор, Григорий и Гавриил, купцы первой и второй гильдий, в прошлом - крестьянские сыновья села Большие Всегодичи Ковровского уезда Владимирской губернии. Братья регулярно приезжали в первопрестольную с деловыми  и родственными визитами, крестили детей Василия Даниловича, а после его кончины, помогали его сыновьям делать первые шаги в коммерции и на деловом поприще.

Так, младший брат Дмитрия, Виталий, был крестником своего дяди, купца первой гильдии, Федора Даниловича Маштакова. Позже, после женитьбы в 1912 году, на пензенской мещанке Марии Васильевне Волковой, начал торговлю в Ново-Николаевске мануфактурой, которая пошла у него не слишком удачно. Газета Коммерсант в июне 1912 года извещала: "Ново-Николаевск. В. Маштаков (речь идет о Виталии Васильевиче Маштакове - прим. автора) открыл мануфактурную торговлю". А уже в марте 1913  года в разделе "Неоправданные в срок платежи" было напечатано имя Виталия Васильевича Маштакова. Чем закончилась для него эта история, неизвестно.

Последние сведения о московских Маштаковых, которые удалось найти в ЦГА Москвы, это заявление Анисьи Григорьевны Маштаковой о пересмотре дела о лишении ее избирательных прав, в 1935 году, и последняя резолюция: "решение оставить в силе".

К этому времени был расстрелян по "Камчатскому делу" единственный сын Федора Даниловича Маштакова,  Иннокентий Федорович (1893-1934), который в 1913 году тоже закончил московские курсы бухгалтерии Хагельстрем, как его брат Дмитрий Маштаков, а многострадальный исповедник Александр Дмитриевич Самарин, скончался в Костроме, после многочисленных ссылок, скитаний и арестов.

Два храма в Костроме, Всех Святых и Святых Бориса и Глеба, в которых он пел, читал и регентовал на службе в последний год своей жизни, на улице с "говорящим" именем Дзержинского, были разрушены. 

Источники:

ЦГА Москвы Ф. Р-3123. О. 1. Д. 1367,

Ф.179. О. 45. Д. 11561,

Ф.203. О.768. Д. 73, стр.132. О.771, Д.18, стр.144, О.776. Д.761, стр.148, Д.681, стр.192, О.782. Д.602, стр.293,

Ф.2121. О.2. Д.142, стр.44, 128, Д.128, стр.95,

Ф.2126. О.2. Д.248, стр.86, Д.195, стр.136, Д.249, стр.155.

Государственный Архив Новосибирской области Ф. Р-39. О. 1. Д. 988,

Государственный архив Камчатского края, архивно-следственное дело Маштакова И.Ф. П-55014,

Александр Дмитриевич Самарин / Е. А. Чернышева-Самарина // Русская Церковь век двадцатый : История Русской Церкви XX века в свидетельствах современников: [В 2-х тт.] / Вступ. слово от ред-ции ; Вступит. статья С. Л. Фирсова . – М. : ЭКСМО : Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет (ПСТГУ). - Т.1: Кн.1 : 1900 - 1917 : Конец синодального периода . – М. : ЭКСМО : Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет (ПСТГУ), 2014 . – 123-125 .

 Газета "Коммерсант 1909-1917" №1051, 28 марта 1913 г., №822, 7 июня 1912 г., №855, 17 июля 1912 г.