НАШ ПРАПРАДЕД ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ СУХАЧЁВ (1798-1848). И ТАЙНОЕ «ОБЩЕСТВО НЕЗАВИСИМЫХ» В ОДЕССЕ

«Полицейский надзор снят был с В.И. Сухачева в 1831 г. Его судьба после этого нам неизвестна»¹. Так писал известный литературовед Ю.Г. Оксман. Исследования  учёного были связаны с южными губерниями Российской империи, а Василий Иванович волею судеб оказался в Оренбургской (Уфимской) губернии².  

«Едва ли не с самого момента своего возникновения Оренбург и край стали местом ссылки. Сюда попадали люди за “худое поведение”, “противные поступки”, составление “непозволительных” прошений и жалоб, за “возмущение” помещичьих крестьян и по многим другим поводам и обвинениям. В ссылку люди могли угодить по решению суда, а иногда и просто “по распоряжению графа Аракчеева”. 

Царские власти рассматривали ссылку не только как меру пресечения крамолы и вольнодумства, но и как средство пополнения дешевой рабочей силой и солдатами гарнизонов городов и крепостей отдаленного и тогда еще мало заселенного края. Под гласным и негласным надзором полиции находились люди различного социального происхождения - и простые, неграмотные крестьяне, казаки, солдаты, военные поселяне, и высокообразованные дворяне и разночинцы, участники тайных обществ, народных волнений, восстаний и т.п.

<…>

Оренбургская политическая ссылка носила многонациональный, и даже международный характер. Среди ссыльных невольников здесь были и военнопленные французы из состава поверженной Наполеоновской армии, и греческие “гетеристы” - участники национально-освободительного движения в Греции и Молдавии, члены тайного общества “Филики Этерия”, и деятели польского освободительного, демократического движения, и некоторые другие.

<…>

Обеспокоенная скоплением большого количества ссыльных губернская администрация стала ходатайствовать об уменьшении и даже прекращении высылки в Оренбургскую губернию, боясь, что “приумножение злонамеренных лиц” в Оренбургском корпусе может поколебать спокойствие в крае. В результате, по решению правительства политическая ссылка сюда временно была приостановлена, а после возобновления уже не имела столь широких масштабов.

<…>

Пребывание политических ссыльных, без сомнения, способствовало распространению свободолюбивых идей, оживлению общественного движения. Некоторые чиновники Оренбурга и других городов, общаясь со ссыльными, сами становились распространителями просветительства и вольнодумства. Ссыльные содействовали развитию просвещения, культуры края, внесли вклад в изучение его природы, истории и этнографии»³.

*** 

До того как были начаты поиски по линии нашей бабушки Валентины Петровны Родюковой (в девичестве Сухачёвой) знали, что её дед Василий Иванович Сухачёв был женат на черкешенке. Вот откуда у некоторых из его потомков внешне проявляются черты кавказских народов. 

«Черкешенка... Чарующее слово, в котором сплелись нежность и гордость, мягкость и достоинство, чистота и загадка...

Никто и ничто так не ломает самые “махровые” стереотипы о Кавказе вообще и о черкесах в частности, как черкесские женщины. Конечно, многие читали восторженные отзывы путешественников прошлого о черкешенках. Арабский историк Масуди в Х веке писал, что нигде в мире невозможно найти более красивых женщин. С ним полностью согласен голландец Ян Янус Стрейс, который семью веками позже утверждал - чтобы представить красоту черкешенки необходимо “соединить лилию и розу”. “Они точно светлый след оставляли за собой”, - вторит русский драматург В. Немирович-Данченко. Шотландец Генри Брус (XVIII в.) добавляет, что при необыкновенной красоте и приятной непринужденности в беседе, адыгские женщины “слывут очень целомудренными”»⁴. 

Ранее, когда попадалась информация о Василии Ивановиче Сухачёве в справочниках, то я считала, что это полный тёзка нашего прапрадеда.

 Есть биографические данные о В.И. Сухачёве в «Большой биографической энциклопедии» (Интернет) и в других электронных документах. Эту же информацию находим в 5-ти томном издании «Деятели революционного движения в России».

О том, что Василий Иванович был писателем-дилетантом, узнали в сентябре 2020 года от потомков его внука Антонина Петровича Сухачёва (1865-1920). 

Антонин Петрович, старший брат нашей бабушки Валентины Петровны, оставил воспоминания, которые записал под названием «Семейные предания Сухачевых» (30.11.1919 г.) Сергей, старший сын Антонина Петровича.

В этих воспоминаниях сказано, что Василий Иванович «Происходил из гр. Уфимской губернии и был дилетант писатель. В молодости служил в Петербурге офицером и за какую-то провинность был сослан на Кавказ (при Николае I)». 

Наш отец Валериан Петрович Родюков рассказывал, что наши корни по линии Сухачёвых связаны с Украиной. Эти сведения папе сообщил его дядя Борис Петрович Сухачёв (1886-1972).

Ранее в Интернете были найдены «Листки из записной книжки Василия Сухачева» (М., 1830), но не было уверенности, что это не однофамилец. Позже стало понятно, почему об этом не распространялись.

 Благодаря подвижническим трудам учёных Павла Елисеевича Щёголева и Юлиана Григорьевича Оксмана⁵ стало возможным восстановить некоторые неизвестные, но очень важные факты из жизни и деятельности нашего прапрадеда Василия Ивановича Сухачёва.

      Щёголев Павел Елисеевич. А.С. Грибоедов и декабристы⁶ Опубл.: 1904.

 V

Итак, император Николай оставил Грибоедова в подозрении. И наше предположение о том, что Николаю Павловичу Грибоедов казался подозрительным в силу своей близости к Ермолову, подкрепляется характером вопросов, предложенных Грибоедову 15-го марта.

Известно, что Ермолов очень не нравился Николаю Павловичу и даже внушал в нем серьезные опасения. Донесения агентов тайной полиции могли только усилить подозрение императора. В январе 1826 года один из агентов доносил: «все питаются надеждой, что Ермолов с корпусом не примет присяги». Другой сообщал: “слух носился, что корпус под начальством Ермолова не присягал, как равно и вся Грузия” -  более, - что будто сам Ермолов объявил себя независимым: сии рассказы основываются на том, что якобы курьеры и фельдъегеря, посланные навстречу к нему, все им задержаны, и что якобы ни один оттуда назад не возвратился.

Уже 12-го декабря 1825 года, в самый день своего воцарения, Николай Павлович писал Дибичу, что он не будет спокоен, пока не получит известий о присяге Ермолова и его корпуса. «Я виноват, -  писал государь, - ему менее всех верю». Понятно, лишь только началось расследование заговора 14-го декабря, тревожной заботой Николая Павловича и следователей явилось желание выяснить размеры тайного движения в корпусе Ермолова и его прикосновенность к этому движению. Материал для расследования дали показания кн. Волконского; со слов А. И. Якубовича, он утверждал, что в Грузии в корпусе Ермолова существует тайное общество, что Ермолов во главе его. В своих записках Волконский рассказывает, как он сошелся с Якубовичем. <…>

Казалось, эти данные, полученные в первой половине января 1826 года, должны были бы убедить комитет, что никакого общества нет, но 15 марта Грибоедов призывался в комитет, и вопросы, предложенные ему здесь, позволяют сделать заключение, что члены комитета все еще тревожились за Грузию. Правда, новый повод к тревогам подало дело Сухачева, о котором Грибоедову предложили целый ряд вопросов. Дело Сухачева совершенно неизвестно в нашей литературе, а так как оно представляет интерес, и бытовой и общественный, то мы позволим себе остановиться на нем несколько подробнее.

Во время путешествия Николая Павловича по югу России в Ростове появился некий Василий Сухачев, служивший в Грузии по гражданской части. Образ его жизни в Ростове показался тамошнему городничему весьма подозрительным: Сухачев вел жизнь самую уединенную, никого к себе не принимал, занимался письмом и чтением и имел библиотеку из 600 томов. Этих данных оказалось достаточно для того, чтобы арестовать Сухачева и отправить его к таганрогскому градоначальнику Дунаеву. Дунаев разыскал в вещах и бумагах Сухачева кинжал, пару пистолетов, ружье, саблю, злодейское клятвенное обещание, алфавит для тайной переписки, полученный из Одессы, и несколько писем, писанных шифром. Таганрогский градоначальник учинил Сухачеву допрос. Приводим список подлинного акта допроса.

«1826 года марта 1-го дня уволенный из Бендерского малороссийского общества Василий Сухачев, доставленный к его превосходительству господину таганрогскому градоначальнику от ростовского городничего, о жизни и бумагах сомнению подвергающихся, по роду своему заключающих приверженность к тайному обществу - таганрогскою градскою полициею при бытности члена гражданского допрашиван и показал:

 «От роду мне 28 лет, исповедания  греко-российского, родился я в Екатеринославской губернии, в городе Новомосковске от отца, тогда бывшего тамошним купцом, Ивана, и  матери Ирины Сухачевых, коими в 1809 или прежде того за год, - настояще не  припомню - вывезен с другим моим меньшим братом Матвеем, в Кишиневе, должно быть,  ныне находящимся, в Бессарабию, где в сословии бендерского малороссийского общества  мы все состояли, из коего в конце 1823 года я и брат мой уволены обществом для поступления в статскую службу и получили увольнительное свидетельство. По документу сему, в копии у меня имеющемуся и в Ростове отобранному, засвидетельствованному в верховном грузинском правительстве  по исполнительной экспедиции, куда прибыл я в октябре месяце 1824 года и из которого подлинный таковой отослан в Правительствующий Сенат с испрошением определения меня на службу, каковою я там приватно по определению экспедиции и занимался, когда, наконец, в  последствии времени, я видел из письма приятеля  моего чиновника Котова, прежде служившего в Одесской таможне, а ныне  в С.-Петербурге в департаменте  внешней торговли, что надежда моя по предмету сему есть тщетная, то в 4 день сентября 1825 года от занятия того уволен, и с документом, от правительства полученным, отправился тогда же в Россию с тем, чтобы доехать до  Одессы, где до отъезда в  Грузию проживал семь лет, и там употребить себя по-прежнему в дела коммерческие; в сем намерении достиг в Новочеркасск 5 ноября и тут проживал в доме казака Колесникова вместе с знакомым мне издавна одесским купеческим сыном Александром  Протасовым, в должности приказчика по торговле у тамошнего казака Алексея Мандрыкина находящимся, а 4 декабря прибыл в Ростов собственно для того, чтобы распродать библиотеку, которая заключается в шестистах с небольшим книгах, разных лучших сочинителей, и выруча за оную деньги, следовать за оные до  Одессы; но как при прожитии в Ростове продать книг я не мог и издержался до крайности, то позаимствовал у вышесказанного Протасова сто рублей, для чего, пред взятием ныне меня ростовским городничим, ездил оттоль в Новочеркасск и за возвратом в Ростов взят под присмотр и отправлен в Таганрог, при взятии каковом отобраны у меня документы и бумаги. Сии последние заключаются: 1-е: в клятве, которая извлечена мною по точным словам из книги театра  сочинителя Августа фон-Коцебу, для одного любопытства, да ремарка о добродетели извлечена оттоль без  всякого злого умысла. 2-е: ремарка на двух листах о страдании человечества написана из бумаг, но каких, не помню; она извлечена для соображений, на случай встретиться могущих при переписке с приятелями. 3-е: ремарки особых изложений, состоящие на листах под № 16 и 17, заключают в себе описание предков, от коих я  происхожу; они написаны от праздности и остались в черновых бумагах. 4-е: письмо, писанное мною к коллежскому секретарю Григорию Степановичу Радулову, служащему верховного грузинского правительства по исполнительной экспедиции в  должности секретаря, который есть мне искренний друг и с которым дружество тесное веду я до отъезда его из Одессы в Грузию, то есть с 1822 года; составлено из литер греческих, еврейских, арабских, турецких, китайских, латинских, русских и других, выдуманных мною, сказанным другом моим Радуловым и третьим нашим другом же Михаилом Константиновичем Арестовым, уволенным из одесского купеческого общества и прибывшим из Одессы в Грузию вместе со мною: в нем заключающиеся слова как то, что началась уже общая наша независимая переписка, относились к  признательности моей к нему за скорый успех в познании сего нового, нами составленного иероглифа, а советовал я ему, чтобы не жалел водки, вина и угольев подогревать самовар для насыщения лакомой утробы подьячих, по резону тому, что он жаловался мне письмом, которое должно быть в других моих или его бумагах, на притеснения, ему делаемые в каком-то присутственном месте проволочкою совершением по  доверию крепостного акта на дом одесского купца Катле. 5-е: в письме другом, писанном к тому же Радулову 24 мая 1822 года тогда, когда он находился еще в Херсоне, я  выразил по вновь составленному иероглифу, что о свидетельстве надобно, чтобы оно было взято не от одного заседателя, а от всего суда; обстоятельство сие изобретенным нами литерами написано собственно с одной глупости и шалости, о  документе же названном свидетельством, о котором писал я ему, он должен был по личным нашим советам вопросить членов тираспольского земского суда,  в который я имел намерение поступить на службу, располагая о таковой, если бы тогда удалось быть определену получить сей документ. 6-е: некоторые извлечения из опытов нравственности Шатобриана и других писателей вчерне на 6 листах имелись у меня для одного любопытства. 7-е: письмо, писанное мною на пяти листах к служащему  в  канцелярии его сиятельства господина новороссийского генерал-губернатора графа Воронцова, неизвестного мне чина, Михайле Николаевичу Леонтьеву, коего я письмом сим уговаривал о невпадении в заблуждение православной религии; с чиновником сим знаком я с 1823 года, то есть со времени отъезда моего из Одессы в Тифлис, другой же переписки никакой с ним ведено не было. 8-е: бумаги под заглавием; “Несправедливое истребление воинства”, на 8 листах писана вышереченном другом моим Радуловым, с  бумагами коего я при отъезде и сию захватил; но отколь она собственною его рукою выписана и на какой конец, мне неизвестно; и я у него не спрашивал. 9-е: рескрипт в  списке покойного государя императора к княгине Кутузовой, писанный рукою Радулова, взят мною вместе с бумагою, под заглавием “несправедливое истребление воинства”; и для чего сия последняя присоединена к первой Радуловым - не знаю. 10-е: письмо, писанное мною на двух листах от 29 мая 1825 года к одесскому купцу Вонифатию Ивановичу Картамишеву, я уговаривал его удалять себя от печали по случаю потери им значительного по торговле капитала. 11-е: при письме на 2-х листах, писанном ко мне от служащего в одесском карантине чиновника Прядина, прислано описание Харьковского бульвара. 12-е: два письма, писанные, одно на немецком, а другое на  польском диалекте служащим верховного грузинского правительства в  исполнительной экспедиции чиновником Кульским к одесским жителям Бояти и Депау, но  что они в себе заключают - перевесть я не могу, получены же они мною для  доставления по случаю отъезда в Одессу. 13-е: письмо, полученное мною от секретаря Радулова на 10 листах, коим он еще приглашал меня в Грузию на службу и по коему туда было я и поехал. 14-е: другое письмо его же, Радулова, тоже пригласительное о  скорейшем туда отъезде и при нем грузинская азбука, писанная его рукою, все сие на 16 листах. 15-е: черновое письмо, писанное мною в Одессу к знакомому мне купцу Викулу Артемьевичу Пашкову, которым я его уведомлял о своих обстоятельствах, на 8 листах. 16-е: азбука гиероглифически писана рукою вышесказанного друга моего ныне уволенного из одесского купеческого общества, в Грузии находящегося, но в каком месте, о том знать должен Радулов, Михаилом Арестовым; в азбуке сей выражение “храм общества независимых” означает союз трех нас друзей и таковых же еще собственною моею рукою писанных пять, да одна пустая записка, Арестовым писанная литерами гиероглифическими. 17-е: обнародование прав человека и гражданина, писанное рукою исправлявшего в одесском Ришельевском лицее должность профессора, г. Егором Шкляревичем, которым бумага сия и переведена из французского экземпляра, находящегося должно быть и ныне у Арестова и которое имею для одного любопытства, а ничуть не для руководства какого-либо на 2 листах. 18-е: каталог книг российских, французских, итальянских, латинских, арабских и, частию, немецких, которые принадлежат собственно мне и находятся в Ростове, я сделал для поверки. Сколько бумаги, у меня найденные по случившимся в прошлом годе в столице от  вольнодумства мятежам, подвергают меня сомнению, столько я, не чувствуя сего пагубного за собою последствия, надеюсь оправдаться и правительство уверить, что  все; то происходило от глупости и извлекалось для любопытства из книг разных сочинителей, коими все мы начитаны. Что касается до отобранных у меня в Ростове двух кинжалов, двух пистолетов, из коих один в серебряной оправе, одной черкесской шашки и ружья, то все сие оружие вывезено мною из Грузии вместо редкостей, а  более для предосторожности в горах и Кабардинских степях, чрез которые я проезжал. Судим по суду не был, к  тайным обществам и масонским ложам не принадлежу и  никогда не принадлежал, с людьми, общества сии основавшими или к оным принадлежащими, сношения не имел, и кто они такие, да и есть ли где, совершенно не  ведаю. В действительной справедливости всего мною изъясненного, подписался. Добавляю притом, что  чиновника Леонтьева отвращать от заблуждения побуждался потому, что я, быв с ним в Одессе знаком, слышал не однажды от него, что он, придерживаясь философии женевского сочинителя Жан-Жака Руссо, не соглашался во  всем с христианскою религиею и говаривал, согласно моему сочинению, что она хороша, но иногда может быть и вредна; принял же я, Радулов и Арестов на себя независимость и употребляли произношение сие в письмах не с умыслом каким-либо злым, а собственно потому, что  мы считали себя независимыми в сотовариществе и дружестве по одной только переписке, что удостоверяется и тем, что ни один из знакомцев моих, исключая сказанных друзей, не употреблял в письмах у меня найденных гиероглифических слов, употребление коих тремя нами не во зло открылось поверкою, ибо во всех словах, под литерами сими найденных, ни одного вредного произношения не отыскано, исключая независимости и других глупостей. - Подлинное подписал уволенный из бендерского малороссийского общества Василий Иванов сын Сухачев своеручно. Присутствовали: полицмейстер Апсеитов, пристав Лохвицкий, заседатель Малаксианов».

 Из воспоминаний Антонина Петровича Сухачёва:

«…женился на черкешенке, вывезенной им с Кавказа Наталии Федоровне, женщине изумительной красоты, как говорят люди, помнившие ее. Василий Иванович жить мог только в деревне безвыездно – в Бирском уезде в 70 верстах от города Бирск, в 120 верстах от Уфы⁷. Его имение называлось “Лидино”. От второго названия не осталось следов. Теперь оно носит название Пономарево⁸ по имени опекуна малолетнего сына Василия Ивановича и Наталии Федоровны Петра Васильевича, который родился в 1837 (?) году.

В 1840 году Наталия Федоровна, родив дочь, от родов скончалась. Вскоре умерла и рожденная ею девочка. Василий Иванович Сухачев умер в 1848 году. <…> Однажды вызванный эстафетой в Уфу губернатором срочно выехал  <…>.  В дороге сильно простудился, получив воспаление мозга, и на второй день скончался.

Сын его, Петр Васильевич, находившийся в Уфе в пансионате, ничего не знал о приезде отца, и вызвали его лишь тогда, когда Василий Иванович уже лежал на столах… Опекуном к 11-летнему наследнику  был назначен некто «Пономарев», который так опек имущество, что к совершеннолетию Петра Васильевича от всех имений ничего не осталось <…>

Петр Васильевич, окончив 6 классов Уфимской гимназии, поступил в Уфимское училище преподавателем истории и географии. В 1854 году перевелся в Оренбург <…>»

ЗОЛОТОЙ ВЕК ОРЕНБУРГСКОГО КРАЯ

"Время Перовского", "золотой век Оренбургского края" - так называют историки период, когда начальником края, его военным губернатором был Василий Алексеевич Перовский. За годы правления В.А. Перовского изменения произошли во всём и коснулись всех жителей Оренбургского края.

Исследователь деятельности Перовского оренбургский историк П.Л. Юдин писал:

"Обширный ум его хотел обнять всё, и он жил только одной мечтою, как бы лучше устроить любимый им край, чтобы он был образцовым в России".

Василий Алексеевич был в высшей степени незаурядной личностью, великолепно образованным человеком: знал несколько иностранных языков, любил музыку, поэзию, живопись. Но при всем богатстве дарований и художественном складе ума, он отличался твёрдой волей, самостоятельным характером, ясным пониманием цели и путей её достижения, что, вероятно, и позволило ему стать не просто хорошим администратором, а выдающимся государственным деятелем.

В продолжение трёх царствований В.А. Перовский сумел приобрести полное благорасположение государей, хотя и провёл большую часть своей жизни вдали от царского двора и столичного блеска. Но назвать его баловнем судьбы - значит, погрешить против истины. Всё, чего достиг Перовский, он достиг собственным умом и трудом. В том числе и графского титула, который не перешёл и не мог перейти к нему по наследству от его отца, графа Алексея Кирилловича Разумовского. Более того, и дворянство внебрачному сыну Алексея Кирилловича удалось получить далеко не сразу.

Мать Перовского, Мария Михайловна Соболевская, мещанка, постоянно находилась при графе Разумовском, занимая различные должности. Кроме Василия, у них было ещё три сына и четыре дочери. Все дети получили свою фамилию от названия подмосковного имения Разумовского села Перова и числились "воспитанниками" графа. Братья Перовские получили блестящее образование и оставили заметный след в русской истории. Василий Алексеевич был четвёртым из них, самым младшим⁹.

    Военное управление Оренбургским краем в конце XVIII – первой половине XIX в.

Фрагмент из монографии Н.Л. Семёновой¹⁰

 «В 1833 г. в Оренбург в качестве военного губернатора прибыл генерал-адъютант Василий Алексеевич Перовский. Он родился 9 февраля 1795 г. в селе Почеп (сейчас это город Брянской области), был внебрачным сыном графа Алексея  Кирилловича Разумовского. В.А. Перовский получил университетское и военное образование, окончив Московский университет и Муравьёвское училище колонновожатых (юнкеров генерального штаба). Семнадцатилетним молодым человеком он участвовал в Отечественной войне 1812 г. и в Бородинской битве, получил ранение: пулей оторвало часть среднего пальца на левой руке. Находясь по поручению генерала Милорадовича, адъютантом которого был, Василий Перовский попал в плен к французам и был отправлен в Орлеан. В марте 1814 г. он бежал из Франции, а в 1817-1818 г. стал членом тайного¹¹ декабристского общества “Союз благоденствия”. В 1819 г. В.А. Перовский стал полковником и директором канцелярии Морского штаба, а в 1825 г. – флигель-адъютантом, в 1828 г. – генерал-майор свиты. В турецкую войну 1828 г. он получил тяжелое пулевое ранение в грудь, которое давало о себе знать и впоследствии.

        С императором Николаем I у В.А. Перовского сложились хорошие деловые отношения. Василий Алексеевич близко знал многих выдающихся людей. Был дружен с В.А. Жуковским, Н.В. Гоголем, Н.М. Карамзиным, братьями Карлом и Александром Брюлловыми, с А.С. Пушкиным и другими.

        Писавшие о В.А. Перовском отмечали прямоту его характера, отсутствие лести, самостоятельность суждений. И.Н. Захарьин  заметил, что он “решается иногда сообщить императору такие вещи, на которые не рискует никто”. Кроме того, он открыто шел против сложившейся немецкой группы графа Нессельроде, Бенкендорфа и Клейнмихеля. По словам И.Н. Захарьина, назначение Перовского в Оренбург было устроено канцлером Нессельроде и его партией, чтобы “под благовидным предлогом отделаться от него, противника их интересов”.

       После прибытия в Оренбург 8 июня 1833 г. Василий Алексеевич внимательно подобрал чиновников. Некоторые из служащих получили отставку: <…>. Новый военный губернатор отдавал предпочтение молодым, образованным, честным служащим. Так, Василий Алексеевич пригласил к себе на службу в качестве чиновника особых поручений Владимира Ивановича Даля, который пробыл в крае до 1841 г.

       В 1840-1841 г. произошло ухудшение здоровья В.А. Перовского. По настоянию императора он отправился на лечение за границу. <…>

      После отъезда генерала В.А. Обручева в столицу в мае 1851 г., управление краем вновь было передано В.А. Перовскому. Во второй раз во главе края он был в должности оренбургского и самарского генерал-губернатора. <…> Самарская и Оренбургская губернии были объединены в одно генерал-губернаторство во главе  с оренбургским и самарским генерал-губернатором».  

 ПЕРВАЯ КИСТЬ ГОСУДАРСТВА

 Карл Брюллов – единственный русский художник, удостоенный при жизни лаврового венка и бриллиантового перстня из рук императора. За «Последний день Помпеи» его называли «первой кистью государства». Брюллов создал более 200 парадных и камерных портретов и расписал купол Исаакиевского собора площадью 800 квадратных метров.

«Доверяйте первым впечатлениям»

 С юных лет творчество Карла Брюллова вызывало у меня восхищение. Вначале это было разглядывание репродукций, открыток, альбомов; позже – посещение Третьяковской галереи и Русского музея.

 Когда я первый раз увидела поясной портрет Василия Алексеевича Перовского, хранящегося в Третьяковской галерее, то у меня возникло ощущение, что папа на него очень похож. Было мне тогда лет 12-13.

Психолог Налини Амбади считала, что интуитивные ответы были точнее, потому что основывались на системе «тонких» знаков. Особенно важен самый первый момент. Наш организм настолько тонко и многогранно устроен, что мы можем воспринимать множество знаков сразу и способны мгновенно выдать ответ: да или нет. Ловите первый импульс, он всегда бывает самым верным. Надо прислушиваться не к логическому умозаключению, а улавливать чувственное, интуитивное впечатление целиком¹².

 Но вернёмся к воспоминаниям потомков Антонина Петровича Сухачёва. 

Из письма Павла Сергеевича Сухачёва: «Дедушка Владик  мне в детстве рассказывал про то, что у нас якобы  есть в роду Разумовские, и потом я в записках прадеда Сергея Антониновича нашёл, что Пётр Васильевич женился на незаконно рождённой дочери Василия Перовского (того самого) и некой Чеглоковой, Екатерине, и что  дочь Петра Васильевича и Екатерины, Клавдия Петровна (сестра Антонина Петровича и Валентины Петровны), вроде как была спустя  время у Чеглоковой (получается, своей бабушки); но мои поиски информации о детях Перовского и его знакомстве с некой Чеглоковой не увенчались успехом. Хотя не удивительно, если верить запискам Сергея Антониновича, Перовский хорошо заплатил  удочерившим Екатерину Кочергиным, чтобы информация о ней никуда не распространилась. Странно было бы выдумать такую историю,  хотя я и скептик»¹⁴

 «Губернатор не был женат и находился в расцвете сил, а потому не удивительно,  что он имел много поклонниц и пленил немало сердец»

 Фрагменты из «Воспоминаний»¹⁵ русского геодезиста Ивана Фёдоровича Бларамберга: «Новый генерал-губернатор имел многочисленный штаб, составленный из образованных военных и гражданских чиновников, и первый срок его губернаторства в этом крае – с 1832 по 1842 г. – считался золотым веком Оренбурга. Свободно распоряжаясь значительными денежными средствами, генерал Перовский много делал для развития края и города; он, например, построил для башкир вышеупомянутый караван-сарай, а также соорудил грандиозное здание Дворянского собрания; автором обоих проектов был знаменитый в то время архитектор Александр Брюллов. Так как жара летом в Оренбурге почти нестерпимая, то он каждое лето уезжал на кочевку (выражение, взятое из жизни кочевых башкир и киргизов). Вскоре после своего приезда он выбрал в живописном гористом районе Башкирии, богатом лесом и водой, в 80-100 верстах от Оренбурга, место для летней резиденции (кочевки); здесь он приказал построить для себя и своей многочисленной свиты дюжину коттеджей и постоянно приглашал к себе гостей обоего пола, которых как щедрый и любезный  хозяин прекрасно принимал. Ежедневно совершались поездки или прогулки верхом по великолепным окрестностям кочевки, часто устраивались фейерверки, скачки башкир и другие увеселения; мы очень приятно проводили там время. Губернатор не был женат и находился в расцвете сил, а потому не удивительно, что он имел много поклонниц и пленил немало сердец. В течение долгой зимы, как упоминалось выше, ежедневно устраивались танцевальные вечера; кроме того, генерал-губернатор ежегодно давал один или несколько балов, для которых он как галантный кавалер выписывал дамам из Петербурга бальные платья и часто дарил им дорогие украшения»  (С. 221) 

 «В середине ноября [1841г.]  оренбургское общество, особенно прекрасный пол, было охвачено волнением. Сооружение ранее упомянутого здания Дворянского собрания по проекту Брюллова было закончено, и должно было состояться его торжественное открытие. Так как генерал-адъютант намерен был с первым санным поездом отправиться в северную столицу, решено было устроить прощальный бал в новом, со вкусом построенном здании. <…> Поистине блестящий бал состоялся 2 декабря в залах Дворянского собрания; такого бала оренбуржцы еще никогда не устраивали. Блестящие мундиры, богатые туалеты, музыка, обслуживание и ужин были не хуже, чем в Петербурге, и генерал-адъютант Перовский, за здоровье  которого было выпито много шампанского, был очень тронут привязанностью своих подчиненных и почитателей, а также восхищен любезностью множества женщин и девушек, среди которых было много красавиц. 4 декабря командир башкир полковник Балкашин дал второй бал в своем просторном доме, куда был приглашен лишь цвет общества, и здесь генерал Перовский был очень весел и любезен с каждым из нас. В ночь с 5-го на 6-е он покинул Оренбург. Генерал поехал в коляске, так как тогда еще не выпал снег – явление чрезвычайно редкое для Оренбурга. В сани он пересел только на второй станции. К сожалению, мы тогда не догадывались, что наш дорогой шеф уехал от нас на долгие годы (до 1851 г.)» (С. 247-248) 

 [1844 г.] «Ближе к осени я снова совершил кратковременную поездку в северную часть губернии, в район Бирска (через Стерлитамак и Уфу), чтобы проинспектировать топографическую съемку. Районы, которые я проезжал на этот раз, были не менее живописны, чем те, которые я пересекал в прошлом году, только менее гористые, и я все больше убеждался и том, что Башкирия - прекрасный и богатый край» (С. 269) 

[1849 г.] «я поехал на съемки в северную часть губернии, в район Бирска, где нашел своих топографов в густом лесу, в котором надо было прокладывать просеку, чтобы можно было работать с измерительным столом и цепью. Здесь бедным топографам часто бывало тяжело; далеко от деревень и человеческого общества они вынуждены были довольствоваться самой простой пищей и видели лишь своих проводников и рабочих-башкир. Иногда им случалось проводить ночь на деревьях, спасаясь от медведей, которые хозяйничали в этих лесах. Вообще, тяжелая служба – быть настоящим топографом. И этот столь нужный корпус повсюду снискал признание, которого и заслуживает» (С. 295) 

«Вообще, тяжелая служба – быть настоящим топографом. И этот столь нужный корпус повсюду снискал признание, которого и заслуживает». 

Читая страницы из «Воспоминаний» И.Ф. Бларамберга, посвященные  его поездке в район Бирска, где проживал наш прапрадед Василий Иванович Сухачёв, невольно вспоминаешь, что топографы также умели изготавливать макеты.

На фронте нашему отцу Валериану Петровичу Родюкову приходилось изготавливать из песка и глины макеты с отметкой прорыва наших войск для Г.К. Жукова и В.Д. Соколовского (Западный фронт)¹⁶. Мастерство военного топографа пригодилось и при работе над макетом «Бой за Семёновский овраг»¹⁷.

Закончив в 1974 году работу над макетом для Бородинского музея, папа начал подготовительные работы для создания макета, посвященного событиям 14 декабря 1825 года.

 Многих писателей, поэтов, художников и кинорежиссёров тема восстания декабристов не оставила равнодушными и нашла большой отклик в их творчестве¹⁸. 

«Восстание декабристов» - акварель русского художника Василия Григорьевича Перова (1833–1882). Размер: 36×52,8 см.  Местонахождение: Государственный музей истории религии, Санкт-Петербург.

Описание

На картине запечатлён один из ключевых моментов восстания на Сенатской площади 14 (26) декабря 1825 года: Декабрист Пётр Каховский стреляет в генерал-губернатора Санкт-Петербурга Михаила Милорадовича, который пытается убедить солдат вернуться в казармы.  Перов сознательно выбрал этот драматичный эпизод, в отличие от других художников, которые чаще изображали стройные батальоны на площади. 

Интерпретации: Перов, возможно, выбрал этот сюжет, чтобы показать, что декабристы вышли на площадь от безысходности, не решив ключевых вопросов стратегии.

 История создания

Историческая тема не была типичной для Перова. Но, по мнению исследователей, картина могла стать данью памяти его отца - свободомыслящего прокурора в Тобольской губернии, где жили сосланные декабристы. 

Открыто говорить о восстании стало возможно только после амнистии 1856 года, но даже тогда художники опасались цензуры. 

 Критика

В декабре 2025 года на платформе «Дзен» отмечалось, что Перов изображает не триумф, а трагедию - это картина о поражении, холоде и исторической драме, где прекрасные идеи сталкиваются с суровой реальностью.

***

Вспоминаю лето 1975 года. Мы отдыхали около двух месяцев под Москвой у наших хороших знакомых Натальи Алексеевны и Леонида Сергеевича Орловых. Папа тогда много времени проводил в ГБЛ.

Были и поездки в Бородинский музей для работы с фондом Г.С. Габаева²⁰. Бородинский музей-заповедник является старейшим военно-историческим музеем Европы. Одним из тех, кто участвовал в становлении музея как крупного научного центра, занимающегося изучением эпохи Отечественной войны 1812 года, и историей русской армии времен Наполеоновских войн был выдающийся русский ученый Георгий Соломонович Габаев. Фонд Габаева, хранящийся в Бородинском музее состоит из более трех десятков писем, написанных от руки несколькими почерками. Г.С. Габаев сообщает, что часть писем были написаны под диктовку его женой Софьи Григорьевны Розен, происходящей из известной семьи декабриста Розена. Следует сказать, что самое крупное собрание материалов, связанных с личностью Г.С. Габаева, находится в РНБ в Петербурге, собрание Габаева также представлено в Исторической библиотеке в Москве.

 «Я положительно кипел в исторической и музейной работе…» К 140-летию Г.С. Габаева

Георгий Соломонович Габаев (1877–1956)  – известный военный историк и архивист, один из учредителей Императорского Русского военно-исторического общества, автор научных работ по «родословиям» русской армии, истории военной формы одежды, знамен и штандартов. Георгий Габаев начал военную карьеру в гренадерском Саперном батальоне (1898–1900), затем был прикомандирован к лейб-гвардии Саперному батальону, впоследствии став его командиром.  Несмотря на привязанность к военной службе, Габаев окончил Санкт-Петербургский Археологический институт и получил известность как талантливый организатор военных архивов Петрограда (1918–1919), инициатор создания и руководитель ленинградских военных музеев и архивных фондов (1921–1926).  

К сожалению, судьба Георгия Габаева сложилась весьма трагично.  В 1926 г. он был арестован по «делу Мебеса», обвинен «в создании антисоветских масонских организаций» и выслан в автономную область Коми на сроком на три года.    В 1930 г. Габаева вновь арестовали, но уже по «Академическому делу». Он был осужден по ложному обвинению в контрреволюционной деятельности и заключен в лагерь.  В 1937 году он был освобожден.  Однако вернуться в Ленинград к дочери, несмотря на тяжелую болезнь, не имел права.  Последние годы жизни Георгий Габаев провел в поселке Будогощь Ленинградской области, там и находится его могила.

Новая выставка – это дань памяти незаслуженно забытому военному историку.  Она знакомит с основными фактами биографии Георгия Габаева.  Здесь будут представлены его личные вещи, фотографии, рисунки, выполненные им самим. 

Военная и собирательская деятельность Георгия Габаева будет освещена через призму истории лейб-гвардии Саперного батальона. Основной акцент будет сделан на счастливом для Г.С. Габаева периоде с 1907 по 1914 гг., когда он, по собственному выражению, «положительно кипел в исторической и музейной работе».  Именно тогда он полностью отдал себя подготовке к празднованию столетнего юбилея батальона и созданию его музея²¹.

 Надеюсь, что в 2027 году будет достойно отмечен 150-летний юбилей Г.С. Габаева. Его труды и в наше время не потеряли своей ценности.

***

        «Я живу, пока я живу в музее»²³ Людмила Николаевна Белова (1924-1993)  

Полуденный выстрел из пушки сегодня посвятят юбилею Людмилы Беловой. Стрелять будут её дочь Надежда и генеральный директор музея Владимир Кириллов.

 Дочь народовольца

Людмила Белова родилась в 1924 году и была старшим ребёнком в семье бывшего народовольца Николая Белова.

- Мой дед на рубеже XIX и XX веков состоял в революционной политической партии, - рассказывает Надежда. - За распространение листовок его посадили в одиночную камеру Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. Потом он был отправлен по этапу в Якутию. Он стал одним из первых русских, кто прошёл до Верхоянска. Каторжники должны были строить метеостанцию для экспедиции Эдуарда Толля. Вернулся в Петроград в 1917 году. Здесь женился, стал отцом трёх дочерей.

 Блокадные карточки

Летом 1941 года Людмила закончила девятый класс. Её младшим сёстрам - Татьяне и Нине было девять и пять лет.

- Вся семья осталась в блокадном Ленинграде, - продолжает Надежда. - Мама устроилась воспитателем в детский сад. Она, как старшая дочь в семье, получала и хранила все хлебные карточки. И однажды у неё их украли! Это случилось поздней осенью 1941 года. На полях ещё можно было найти замороженные овощи. Из них что-то готовили, думали, как продержаться целый месяц. А через несколько дней в квартиру пришли милиционеры. Оказалось, что воров задержали. И все карточки семье вернули. Это было настоящее чудо.

В конце 1942 года семья эвакуировалась в хакасское село Бея.

- Там был детский дом, куда все и устроились: дед - сторожем, бабушка и мама - воспитателями, а младшие жили там как воспитанники. После войны и мои тети, и мама долгие годы поддерживали отношения с хакасскими друзьями, ездили друг к другу в гости.

Беловы вернулись в Ленинград только в 1945-м. Их небольшая квартира на Гаванской улице оказалась занята - её отдали одному из фронтовиков. Семью приютили знакомые.

- Мама вспоминала, что приходили они туда только поздно вечером, чтобы переночевать: укладывались на кухне и в коридоре. Но через какое-то время фронтовику дали другую квартиру, а они вернулись к себе домой на Гаванскую улицу. 

Музей истории Ленинграда

Ещё в Хакассии Людмила окончила школу и поступила в педагогический институт. В Ленинграде продолжила обучение и получила диплом учителя истории. В апреле 1954 года 29-летнюю Людмилу Белову назначили директором Музея истории Ленинграда. В то время он располагался в особняке Румянцева. Музею передали Петропавловскую крепость. Бывший военный объект под руководством молодого директора стремительно превращается в главный исторический музей Ленинграда. Тюрьма Трубецкого бастиона, место заключения отца директора Беловой - Николая Осиповича - открылась для посетителей в 1964 году.

- Дедушка, войдя в камеру, сказал: "Думал ли я, когда здесь сидел, что когда-нибудь моя дочь будет руководить этой крепостью?", - вспоминает Надежда. - Работы у мамы было очень много: музейный фонд, реставрация, переселение жителей Заячьего острова. Она и меня родила практически без отрыва от производства.

В 1964 году в канун 20-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, в особняке Румянцева открылась экспозиция "Ленинград в годы Великой Отечественной войны". Сейчас она занимает 12 залов. Филиалами музея в 1960-80-х стали Исаакиевский собор, Шлиссельбургская крепость Орешек, Смольный собор.

- В соборах размещались музейные экспозиции, - говорит Надежда. - Но главным для мамы было сохранить эти здания как исторические памятники, как часть нашего города»²⁴.

   НАРОДОВОЛЬЦЫ НА ПЕРЕПУТЬИ

 «Николай Осипович Белов - р. 1875 г. в Петербургской губернии в семье мещан. Член организации А.А. Ергина²⁵. Занимался распространением нелегальной литературы среди рабочих. Шестилетний срок ссылки отбывал сначала во 2-ом Юсальском наслеге Верхоянского улуса, затем по просьбе Иркутской магнитно-метеорологической обсерватории переведен в с. Казачье, где оставался до конца срока ссылки. В ноябре 1903 г. выехал в г. Якутск, а в мае 1904 г. в г. Киев»²⁶  

  П. КУДЕЛЛИ²⁸     НАРОДОВОЛЬЦЫ НА ПЕРЕПУТЬИ²⁹ [фрагменты]

          Дело Лахтинской типографии*    [*Дело департамента госуд. полиции 1896 г. № 257, т.т. I, II, III и IV.]

<…>

     Пять объемистых томов дела о Лахтинской типографии представляют большой интерес. На конкретных примерах видишь здесь, как скрещиваются пути отмирающего народовольчества и растущей социал-демократии, как марксистское мировоззрение начинает обволакивать самих народовольцев и заставляет их, хотя и колеблющимися шагами, но все же идти по дороге к марксизму.

    Дело о Лахтинской типографии имеет еще и другое значение, оно указывает на попытки группы народовольцев подойти ближе и связаться с с.-д., чтобы работать с ними вместе в рабочей среде, и дело доходит даже до того, что народовольческая Лахтинская типография охотно печатает социал-демократические брошюры Союза. Кроме того, обращает на себя внимание и большое разнообразие типов - революционеров, рабочих и интеллигентов того времени, представляющих также своеобразный исторический интерес.

     Группа молодых народовольцев сплотилась и сорганизовалась на своем главном предприятии подпольной типографии, получившей назвапие «Лахтинской» [*По делу названной типографии были арестованы следующие лица: Александр Александрович Ергин, 28 лет, сын чиновника, прапорщик запаса армии, окончил курс Петербургского университета; <…> Николай Иосифович Белов, 21 г., мещанин, типографский наборщик; <…> Александр Глебович Успенский, 22 л, сын писателя Глеба Успенского, студент Института Гражданских Инженеров; <…> Прасковья Францевна Куделли, 37 л., окончила высш. женские курсы, занималась литературным трудом и преподаванием; <…> и многие другие.] Под этим именем следует подразумевать хотя одну и ту же типографию, но работавшую в двух разных местах. Сначала она помещалась на Крюковом канале д. № 23, кв. 13 и работала с февраля 1895 г. по 20 мая 1896 г., когда из конспиративных соображений была перевезена на Лахту [*Дачный поселок под Петербургом.]. Здесь она просуществовала всего около месяца, но название Лахтинская типография укрепилось за ней потому, что на Лахте она была арестована, а именно 24-го июня 1896 года. По этому делу было привлечено более 36 лиц, не считая тех, кто попутно подвергся обыску, но арестован не был.

    Работники группы распадались па два кружка - рабочий кружок: Василий Приютов, Григорий и Михаил Тулуповы, Н. Белов, Н. Смирнов, Б. Купцов, А. Шаповалов и др., и интеллигентский: Е. Прейсс, Александр, Федор и Любовь Ергины, А. Федулов, А. Белевский, А. Шулятикова А. Катанская и др. Наиболее энергичными работниками были несомненно Александр Ергин и Екатерина Прейсс, а наиболее теоретически зрелым и образованным С. Белевский, обладавший к тому же и литературными способностями.

    Вся работа группы отчетливо вырисовывается благодаря тем откровенным показаниям, какие давали многие из привлеченных. Говоря «откровенные», я вовсе не хочу бросить хотя бы малейшую тень па кого-либо из участников этого дела. Эта невыдержанность в даче показаний создалась нарастающим комом, и первая, кто положил ему начало, была Екатерина Прейсс, по натуре человек энергичный, порывистый, способный и, как обнаруживается из ее показаний, с большим самомнением на границе к тщеславию. Ей почему-то хотелось произвести большое впечатление па жандармов и представить себя выдающейся и серьезной революционеркой, по воле которой двигались все остальные участники дела, и она очень пространно и совсем некстати приписывала лично себе все заслуги по работе группы. Перед нами, следовательно, в ее лице не злостные откровенные показания страха ради, а, наоборот, революционное самовозвеличение. В своих пространных показаниях Прейсс доходит до того, что дает даже жандармам характеристику некоторых своих товарищей по делу. О Федулове она говорит, что он «упавший духом революционер», об Александре Ергине, что, «хотя он и высказывал свои мнения, но с ними никто никогда не считался», а о Любови Ергиной, будто бы последняя была у нее «только на посылках».

    Прейсс сознательно или невольно переоценила значение своей личности. Но может быть Прейсс хотела взять лично на себя всю ответственность по делу, чтобы обелить других и сузить число привлеченных. Это было бы весьма наивно, ибо А. Ергин, например, был арестован раньше всех еще 9-го декабря 1895 года, по-видимому, одновременно с группой В.И. Ульянова, Старкова и проч., и обвинялся уже в сношениях с рабочими. Зачем было тогда в своих показаниях говорить фамилии многих лиц, без чего можно было бы вполне обойтись.

    К сожалению, ее показания свидетельствуют против нее. Она блещет перед жандармами своей осведомленностью в революционных делах вообще и широтой революционных знакомств, <…> Что касается рабочих, то они по молодости и неопытности тоже говорили очень много лишнего, чем в особенности отличался Николай Белов, Григорий и Михаил Тулуповы и другие. Последний невольно оказал большую услугу жандармскому сыску. Он писал дневник, в который вносил не только свои мысли и переживания, но даже и отдельные факты из своей революционной работы и других товарищей, дневник был взят у него при обыске. Дневник Михаила Тулупова - подлинный человеческий документ, характеризующий наивную, пробуждающуюся к революционной жизни душу молодого рабочего, у которого к тому же эмоция преобладает над рассудочностью. Дневник Тулупова мы помещаем в приложении к настоящей статье. Возможно, что на дачу показаний повлиял и крепостной режим, ибо с целью запугивания многие были переведены в Петропавловскую крепость.

<…>

Николай Белов - человек без определенных убеждений, работал в типографии. Но на допросе струсил и выразился, что работал только «из самолюбия».

<…>

Дело о группе молодых народовольцев по высочайшему повелению было разрешено административным порядком. А. Ергина, Е. Прейсс, А. Белевского, А. Фейта и Василия Приютова подвергнули заключению в тюрьме на 2 года, засчитав в срок этого наказания время, проведенное ими под стражей, и затем выслали названных лиц под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на 8 лет. Василия Браудо выдержали в тюрьме в течение 2 лет, считая срок тюремного заключения со дня арестования его по настоящему дознанию, а затем выслали в Восточную Сибирь для отбытия 8-летней ссылки, засчитав в указанный срок время, проведенное Браудо в Сибири до привлечения его к этому делу, Григория и Михаила Тулуповых, Л. Ергину, Николая Смирнова, Николая Белова и Ивана Далинина выслали под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на 6 лет, а Шулятикову и А. Косолобова и В. Купцова на 4 года выслали под гласный надзор полиции в губернии: Астраханскую - Александру Катанскую на 5 лет, в Уфимскую - Павла Попова на 3 года, затем подчинили гласному надзору полиции вне столиц Федора Ергина на 3 года, подчинили тоже гласному надзору вне столиц Георгия Дюкова, А. Успенского, В. Вознесенского на 2 года, С. Гжицкого и П. Куделли гласному надзору полиции в избранных ими местах жительства на 1 год, дознание дальнейшим производством было приостановлено в отношении А. Федулова впредь до его явки или задержания, относительно Лидии Книпович, Александра Шаповалова и Евгения Ростковского дознание тоже приостановили для совместного рассмотрения с другими производящимися о них делами.

ВОСПОМИНАНИЯ РАБОЧЕГО РЕВОЛЮЦИОНЕРА

Ц Е Н Т Р А Л Ь Н Ы Й  К О М И Т Е Т  Р. К. П. (б-ков)

комиссия по истории октябрьской революции и р. к. п. (б-ков)

А. Ис. ШАПОВАЛОВ

П О  ДОРОГЕ

К  МАРКСИЗМУ

ВОСПОМИНАНИЯ РАБОЧЕГО-РЕВОЛЮЦИОНЕРА

часть 1

(До лета 1896 г.)

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

Москва

    1922

Фрагменты страниц, где Александр Шаповалов³⁰  упоминает Николая Осиповича Белова:

С. 50

<…> Я уже видел ужас, который охватил всех богатых, при известии, что от руки рабочего погиб земной бог-царь, видел себя в руках толпы, которая избивает меня, ведет в тюрьму и затем на эшафот. Но я умираю счастливый, что отомстил... «Проклятье тебе, о, царь всех счастливых! Тебе же не жаль бедняков терпеливых»... С такими мыслями я шел к набережной Крюкова канала, где при слабом свете керосинового фонаря прогуливался в ожидании меня Тулупов Михаил. Приняв все необходимые меры предосторожности, мы вошли в дом и квартиру М. Тулупова. В маленькой узкой комнате у

стола за самоваром сидели: брат Тулупова - Григорий, слесарь; Белов Николай, наборщик, и Приютов, Василий Петрович, портной. Я был значительно разочарован, узнав, что попал в компанию ра-

бочих. Мне казалось, что нигилисты - все студенты. Из всех членов этого кружка особенно выделялся т. Приютов. Это был безусловно один из самых выдающихся рабочих своего времени. Высокий, стройный, с бледным умным лицом, с выразительными глазами, он совсем не походил на рабочего: очень развитой, начитанный, интеллигентный, скорее походил на студента, учителя или художника.

Родившись на юге, около Одессы, не примирившись с притупляющей обстановкой провинциальной жизни, тина которой тогда засасывала, он поехал в Петербург, куда тянуло тогда всех, кто порывал со

старым. Вращаясь среди учащейся молодежи, он сталкивался с марксистами, которые тогда появились, и с народниками. Он примкнул к группе партии «Народная Воля», которая в 1893 г., установив нелегальную типографию на Васильевском Острове, заявила о своем существовании несколькими листками. Сделавшись убежденным народовольцем-террористом, Приютов занялся вербовкой рабочих в свой кружок, который он предполагал предложить партии «Народной Воли», как боевую группу. Мысль о том, что гром от взрыва бомбы, брошенной в царя рукой рабочего, члена группы рабочих, после стольких лет затишья, пробудит от сна страну, всколыхнет общество, заставит задрожать правительство и послужит толчком к новому подъему революционной волны, очень его занимала. Он был сторонником теории Михайловского о героях и толпе. В способности масс подняться он не верил. Познакомившись со мной,

С. 51

он предложил мне рассказать историю моих переживаний. Я рассказал о том, что, почувствовав себя одиноким среди людей, на помощь и поддержку которых нельзя было рассчитывать, я сделался сторонником религии и сторонником христианского братства, христианского непротивления злу и любви к врагам и активным членам Общества Трезвости. Но, убедившись, что Бога нет, что это выдумки попов, и поняв, что непротивление злу на фабрике приводит к тому, что активный сторонник Христа, не противящийся сбавке расценок и не ведущий борьбу против богатых, является виновником того, что капля молока отнимается от тысячи детей и последняя корка хлеба вырывается изо рта стариков, пришел к сознанию необходимости борьбы со злом всеми средствами.

 <…>

«Дайте мне бомбу, - сказал я, - я готов бросить ее и погибнуть... Косолобов и Купцов тоже готовы взять бомбы и бросать их в царей и в богачей. Мы давно с Косолобовым ищем нигилистов, продол-

жал я, раньше, слушая попов и моего отца, думал, что нигилисты злодеи. Уже давно я убедился, что я ошибся. Это не злодеи, а те, которые борются за освобождение нас, угнетенных, и которые гибнут в

неравной борьбе». «Товарищи, - предложил Белов, - пойдемте гулять. Здесь становится неудобным вести разговор. Нас могут подслушать». Мы вышли на Садовую улицу, прошли на Вознесенский проспект, прошли мимо памятника Николая I, про который говорил Федоров: «Глупый умного догоняет, да Исакий мешает», мимо Исаакиевского собора, громада которого высилась в темноте, и вышли на Дворцовую набережную. Было уже поздно, с моря дул ветер, вода поднималась, грозя обычным наводнением Галерной гавани. Нева бурлила,  <…>

С. 58

<…> Приходивший к братьям время от времени дворник всегда замечал, что Миша усиленно кроит

и шьет, а Гриша стучит молотом, пилит напильником и лудит, и, получив на чай, при виде приходивших заказчиков, уходил, думал: «здорово ваши ребята работают, молодцы». Метранпажем и наборщиком являлся Николай Белов. Днем он работал в какой-то большой типографии, из которой каждый вечер приносил полные карманы шрифта. Вся техника типографии лежала на нем. Под его руководством и Гриша, и Миша, и сестра Приютова, Катя, приехавшая с юга, и, наконец, конторщик Смирнов, завербованный Приютовым, все учились набирать шрифт. Доставлять шрифт из типографии нужно было с большой осторожностью. Помимо того, что метранпажи и хозяева типографии очень следили, чтобы шрифт не воровали, заподозренный или замеченный в хищениях шрифта мог провалить все дело. Работа в подпольных типографиях тяжела особенности необходимостью почти полной разобщенности от внешнего мира. Чем реже приходят товарищи, имеющие связь с внешним миром, ведущие агитацию и пропаганду, тем больше уверенности, что типография не провалится. Постоянная необходимость в течение долгих месяцев находиться в двух узких, душных комнатах, невозможность иметь общение с внешним миром, постоянное однообразие типографской работы, вдыхание свинцовой пыли - все это делает из работника подпольной типографии своего рода отшельника и героя. Выйти вечером, когда на улицах темно, пойти в театр - все это рискованно. Работник подпольной типографии, подвергаясь постоянной опасности ареста, ведя самую суровую отшельническую жизнь, лишен тех радостей, тех красочных сторон, которыми бывает временами полна жизнь революционера агитатора или пропагандиста. Как ни были мужественны наши товарищи, но они с трудом выносили новую отшельническую жизнь. Более стойкими оказались: Николай Белов и Григорий Тулупов. От них нельзя было услышать ни одной жалобы. Более всех ослабел  было и заскучал о внешнем мире т. Смирнов. «Тяжелая артиллерия», как прозвал его Приютов. Смирнов только что окончил военную службу, тоже был, кажется, артиллеристом. Однажды он заявил Приютову: «Я не могу больше оставаться: пошлите куда угодно, только освободите от работы в типографии». Приютов, призвав меня, предложил мне устроить. Смирнова в качестве рабочего на заводе. <…>

С. 77

<…> С весной 1896 г. заговорили о готовящейся коронации царя Николая II в Москве. Жандармы принимали меры, чтобы перед коронацией ликвидировать и «Союз борьбы» и народовольческую типографию. Один из самых видных членов партии «Народная Воля» А.А. Ергин был арестован еще зимой. По словам Приютова, имелись признаки, что жандармы вообще напали на след типографии. Было решено, что Приютов, его сестра и М. Тулупов уедут из Питера. Типографию на Крюковском канале спешно ликвидировали. Приютов просил меня и Косолобова принять участие в переводе типографии в безопасное место, пока не будет разыскана новая подходящая квартира. Было решено также, что Косолобов и Купцов в новом помещении займут места уехавших трех товарищей. Это было сделано потому, что эти два товарища являлись вполне надежными людьми, и потому, что типография работала, фактически, главным образом, на «Союз борьбы». Ввиду того, что с отъездом Приютова все успокоилось, и «слежки» никто не замечал за собой, была нанята небольшая дача в дачной

местности Лахта. Григорий Тулупов, Николай Белов, Смирнов, Василий Купцов, Александр Косолобов, под видом дачников, поселились на этой даче. Федулова, который тоже уехал, заменила Екатерина Александровна Прейс. Пробродив около месяца без работы, я поступил при содействии знакомого М. Паянена, финна-рабочего, на металлический завод на Выборгской стороне. Чтобы не возбуждать недовольства сторонников старых обычаев, я решил попробовать пойти на компромисс и на этот раз, когда заводские глоты спросили: «когда же?», ответил: «когда хотите» и отсчитал им два рубля на «привальное». Приближалась коронация. Царь уехал в Москву. Газеты были полны сообщениями о больших торжествах в Москве, об иллюминации Кремля, о торжественных приемах царя во дворце и о патриотическом настроении, охватившем население Москвы. Но радостное настроение верноподданных было омрачено глухими слухами о страшной катастрофе на Ходынском поле: говорили, что погибло около 10.000 человек, которые были каким-то образом раздавлены толпой. Рабочие, читавшие, что погибло не менее пяти тысяч человек, <…>

С. 83

<…> Так как я был конспиративен и не замечал за собой слежки, я решил поехать на Лахту. Но мне очень не хотелось туда ехать. Я знал, что начнутся споры, и мне не хотелось встречаться с Екатериной Александровной. Будучи замужем за каким-то большим чиновником в провинции, она не вынесла мещанской обывательской обстановки, разошлась с мужем и окунулась с головой в революцию. Будучи интеллигенткой в полном смысле этого слова и довольно красивой женщиной, она казалась высшего и недоступного для меня мира людей. Хотя я, как мне казалось, был обречен на смерть, на гибель, но я был молод, и может потому, что эти женщины принадлежали к другому для меня миру, при виде их у меня послышалось какое-то неясное томление, манящее и зовущее к жизни. В ближайший день, с помощью Виноградова, который купил для меня железнодорожный билет, я сел в поезд. Я шел на вокзал обходным путем, прошел к поезду не через главный вход. Я последним вскочил в поезд. Ни я, ни Виноградов никакой слежки не заметили. Я приехал на Лахту. Народовольческая типография, получившая известность, благодаря дачному этому поселку, просуществовала на Лахте не более двух месяцев. Наибольшую активность и производительность в работе она проявила почти в течение двух лет на Звенигородской улице и на набережной Крюкова канала. Выбор места для типографии в виде дачного домика, где все обитатели вели образ жизни, далекий от трудового, вряд ли можно было считать удачным. Работники типографии, чтобы не возбуждать подозрений, принуждены были при-

нять вид отдыхающих дачников, днем гулять по парку, проводить известное время на пляже. Работа при таких условиях могла производиться лишь ночью. Хотя дача была изолирована, шум от типографского станка, производимый прокаткой, мог возбудить подозрение. Только еще раз удостоверившись, что я не привез за собой шпиона, я решил зайти в дачу, где помещалась типографии. Я обрадовался, увидев старых друзей, с которыми разошелся по теоретическим вопросам. Так же, как прежде, в комнате стоял комод и шкап, где скрывался от нескромных глаз типографский станок, типографский шрифт, отпечатанные брошюры и бумага. По-прежнему Белов и Гриша набирали на верстатку, Екатерина Александровна Прейс исполняла обязанности Федулова, т.-е. была редактором и корректором; <…>

Когда увлечешься чем-нибудь искренне и надолго, то всё окружающее как-то незаметно пропускаешь через призму этого увлечения, а из встречных людей тебя больше интересуют те, кто способен понять твоё состояние. Также мне очень интересны люди, с которыми общался наш отец Валериан Петрович Родюков. В их числе была и Людмила Николаевна Белова. Их общение было связано с работой над макетом, посвящённым событиям 14 декабря 1825 года.

       «Дирекция Государственного музея истории Ленинграда ходатайствует о разрешении тов. РОДЮКОВУ Валериану Петровичу произвести обмен его Краснодарской квартиры на Ленинградскую. Это вызвано тем, что тов. РОДЮКОВ В.П. более года работает по заданию музея над созданием одного из экспонатов – макетом, посвященным событиям 14 декабря 1825 года. В будущем макет будет размещен в экспозиции на территории Петропавловской крепости.

       В процессе работы над созданием макета тов. РОДЮКОВУ В.П. необходимо систематически пользоваться фондами Музея истории Ленинграда и Публичной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина.

       Проживая в г. Краснодаре он не имеет этой возможности.

      Директор музея                           Л.Н. Белова

      Ученый секретарь музея   Никитин А.М.»³¹

***

¹Оксман Ю.Г. А.В. Кольцов и тайное «Общество Независимых» // Учёные записки. Т. ХХ. Выпуск филологический. – Саратов, 1948. – (Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского). – С. 87 [Примечание *]

²Оренбургская (Уфимская) губерния - историческая административно-территориальная единица Российской империи, РСФСР и СССР, существовавшая в 1796–1928 годах. 

Губернский город: в 1797–1802 и 1865–1928 - Оренбург, в 1802–1865 - Уфа. 

История:

15 марта 1744 года - учреждена Оренбургская губерния, в её состав включили Исетскую провинцию Сибирской губернии, Уфимскую провинцию и Оренбургскую комиссию.

В конце 1781 года Оренбургская губерния преобразована в Уфимское наместничество с центром в Уфе. Наместничество было разделено на две области - Уфимскую и Оренбургскую.

В 1796 году Уфимское наместничество переименовано в Оренбургскую губернию.

23 марта 1797 года административный центр был переведён из Уфы в Оренбург, где вновь образованы губернское правление, судебная палата, казённая палата и другие официальные учреждения власти.

В 1802 году город Уфа вновь назначен губернским городом, вместо Оренбурга.

В 1865 году Оренбургская губерния разделена на две: Уфимскую и Оренбургскую.

Административное устройство:

В состав Оренбургской губернии вошли уезды: Верхнеуральский, Оренбургский, Орский, Троицкий и Челябинский.

В состав Уфимской губернии вошли уезды: Белебеевский, Бирский, Мензелинский, Стерлитамакский, Уфимский и Златоустовский (последний образован из части Троицкого уезда).

Специфика Оренбургской и Уфимской губерний - в них одновременно с большим количеством граждан обыкновенных сословий был большой культурный слой дворянства, городского и деревенского, усадебного.

В Уфимской губернии во второй половине XIX - начале XX века проживали представители различных конфессий и национальностей, что отразилось на городской культуре.

³Зобов Ю.С. Оренбургская политическая ссылка. – Рубрика в сети Интернет: Оренбург.

⁴Адыги. Взгляд со стороны. Продолжение. – Рубрика в сети Интернет: Образы мира.

Великий теоретик русской театральной школы Василий Немирович-Данченко подтверждал, что «капля крови черкешенки способна очистить целое поколение»: как он отмечал, еще представители древней цивилизации Анатолии (археологические раскопки в районе Антальи свидетельствуют, что эта цивилизация появилась еще в доисторические времена) гордились наличием в их роду черкешенок. Об этом сообщает «Рамблер».

⁵См. разделы: На волнах памяти 1798-1848 (Часть 2-я - «ОДЕССКИЙ  ГОД  ПОЭТА», Часть 3-я - «ПОЭЗИЯ ДОКУМЕНТА», Часть 4-я - «ЛИСТКИ ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ВАСИЛИЯ СУХАЧЕВА»).

⁶Источник: Щеголев П.Е. Первенцы русской свободы / Вступит. статья и коммент.  Ю.Н. Емельянова. - М.: Современник, 1987. - (Б-ка «Любителям российской словесности. Из литературного наследия»); az.lib.ru  (По архивным материалам).

⁷Бирский уезд Уфимской губернии был образован в 1781 году. Он занимал территорию современной Башкирии, а также частично Татарстан и Пермский край. Уезд был одним из самых крупных и важных в Уфимском наместничестве, которое было создано в 1802 году. Бирский уезд был известен своими природными богатствами, такими как леса, реки, озера и минеральные источники. В уезде было развито сельское хозяйство, особенно выращивание зерна, картофеля, овощей и фруктов. Также в уезде были развиты ремесла, такие как производство текстиля, кожи, металла и других изделий. С 1830-х годов для бирского купечества основными формами накопления капитала выступали оптовая хлебная торговля, ориентированная на вывоз зерна в центральные губернии.  В Бирске проводилась ежегодная ярмарка - с 15 по 22 января на Троицкой площади. Она привлекала купцов и производителей из разных регионов: Уфы, Казани, Елабуги и Сарапула. Основную группу продаваемых товаров составляли зерно, соль, ткани, пушнина, мясо и другие продукты. Бирские купцы были известны за пределами уезда - например, большое количество бирского хлеба ежегодно отправлялось на нижегородскую ярмарку.

⁸Бирские помещики Пономарёвы были выходцами из экономических крестьян.
“Братья Пономаревы, Платон и Дмитрий, выходцы из Далматовских экономических крестьян, дети Дмитрия Харитонова Пономарева, добились высокого положения по служебной лестнице. Платон служил Губернским Секретарем, а Дмитрий начинал с должности письмоводителя Далматовского монастыря, откуда в 1800 году ушел и поступил в гражданское ведомство, после сорокалетней государственной службы скончался в 1844 году в Санкт-Петербурге в чине Надворного Советника. Дмитрий Пономарев за усердие в службе был награжден орденами св. Владимира 3 ст., св. Анны 3 ст. и Станислава 2 ст.”.
Пономарев Дмитрий Дмитриевич (1784-1844), меценат и благотворитель, основатель Общественного банка в Шадринске, владелец известных в России Холуницких железоделательных заводов, надворный советник и кавалер. После женитьбы на дочери иркутского купца Попова, получив в приданое богатое состояние, вскоре Д.Д. Пономарёв “имел золотые прииски в Сибири, винокуренные заводы в Оренбургской и Енисейской губерниях, винные откупы. В 1838 году купил с торгов Холуницкие чугуноплавильные и железоделательные заводы в Вятской губернии”.

Пономарева (урожд. Попова) Анастасия Петровна (1794-1859), дочь иркутского купца, жена Дмитрия Дмитриевича Пономарева, “надворная советница”. На рубеже 30-40-х годов приобрела с. Суровцево. После смерти в 1844 году Д.Д. Пономарёва заправляла фактически всеми делами на заводе вместе с сыном Александром. “Новая владелица перенимала опыт других уральских заводов. Приглашенные французские специалисты ввели более прогрессивный способ выделки железа, и производство его резко увеличилось”. В 1849 Пономарёва купила с. Подлипичье. После смерти Анастасии Петровны Пономаревой (1859 год) дела на заводах шли всё хуже, росли долги, и в 1868 году их опять перевели в казённое управление. В 1870 году их купил английский барон Вильям Вачстаф, а в 1873 году заводы перешли во владение миллионера, “водочного короля Урала и Сибири” Альфонса Фомича Поклевского-Козелл. В 1909 году заводы закрылись. Источник: Дворяне Пономаревы // Форум Союз Возрождения Родословных Традиций (Интернет).

⁹Губернаторы Оренбургского края / [Авт.-сост.: В.Г. Семенов, В.П. Семенова]. - Оренбург: Кн. изд-во, 1999. - 397, [2] с.: ил. - (Оренбуржье в исторических лицах).

¹⁰Семёнова Н.Л. Военное управление Оренбургским краем в конце XVIII – первой половине XIX в.: Монография. - Стерлитамак, 2001. – С. 101-104.

¹¹В 1811 г. 16-летний Василий и его 19-летний брат Лев вошли в петербургское «юношеское собратство “чока”, исповедовавшее идеалы всеобщего равенства и нравственного перевоспитания». В 1818 г. они стали членами ранних декабристских организаций – Союза благоденствия и Военного общества. Во время следствия по делу о тайных обществах в 1826 г. Василий Алексеевич объяснял свое участие в «сообществах»  тем, что разделял их цели, направленные на «благотворение». В записке, поданной Николаю I, он писал в свое оправдание, что «служба и обстоятельства отвлекли его от известных ему сочленов общества, так что… он не только не имел с ними никаких отношений, но и самое общество потерял из виду и памяти». Верховной следственной комиссией в 1826 г. В.А. Перовский был оправдан, как и его брат, и признан не принадлежащим к тайным обществам. Высочайше было повелено оставить дело без внимания. Источник: Гвоздикова И.М. Гражданское управление в Оренбургской губернии в первой половине XIX в. (1801-1855 г.). - Уфа, 2010. – С. 68-69.

¹²Рубрика в сети Интернет «Доверяйте первым впечатлениям».

¹³Наш троюродный брат Владислав Сергеевич Сухачёв родился в Томске  4 октября 1926 года. Его отец, Сергей Антонинович  Сухачёв, после окончания в 1914 году Уральского горного училища служил на Судженских копях Михельсона (Копи Михельсона - так называют Судженские каменноугольные копи Льва Александровича Михельсона - предприятие, которое разрабатывало угольные месторождения в районе современного города Анжеро-Судженск (Кузбасс). 

¹⁴Из письма Павла Сергеевича Сухачёва от 14 ноября 2020 г.

¹⁵Бларамберг И.Ф. Воспоминания / Пер. с нем. О.И. Жигалиной и Э.Ф. Шмидта; вступ. ст. Н.А. Халфина. - М.: Изд-во «Наука», 1978. – С. 221, 247-248, 269, 295.

¹⁶Родюкова Г.В., Родюкова О.В. К истории семьи Родюковых  // Труды Томского областного краеведческого музея им. М.Б. Шатилова…: Т. XVIII. - Томск, 2013. – С. 314-328.

¹⁷С тех пор как по всей России прогремела слава Бородино, поэты, писатели, художники, композиторы не раз обращались к теме Отечественной войны 1812 года, и в частности к Бородинскому сражению, воспевая мужество русского народа в сражениях против армий Наполеона. Обратились к этой теме и офицеры в отставке В.П. Родюков и В. И. Климович. Почти пятнадцать лет продолжалась их работа над макетом, воскрешающим эпизод Бородинского сражения на левом фланге русских войск, где располагалась 2-я Западная армия под командованием П. И. Багратиона.

«Бой за Семёновский овраг» - так называется этот уникальный макет, который повествует   об одном из решающих моментов Бородинского сражения.

- Идея наглядно отразить боевой эпизод великой битвы возникла у нас ещѐ в 1960 году, - рассказывает Валериан Петрович Родюков. - К работе приступили в 1961 году. Вначале тщательно изучили боевые порядки русских и французских войск того времени, их организацию, вооружение и экипировку, размеры и расцветку знамён и штандартов. Много пришлось поработать в архивах, изучить массу военно-исторической литературы, познакомиться с научными исследованиями сотрудников Государственного Бородинского военно-исторического музея-заповедника… Источник: «Бой за Семёновский овраг» // Сайт «Сибиряки вольные и невольные». 27.01. 2020.

¹⁸Василий Перов. Восстание декабристов. Акварель. (Рубрика в сети Интернет «Восстание декабристов в творчестве русских художников»).

¹⁹Читальный зал № 3 открылся в 1958 году на финальном этапе строительства главного здания ГБЛ. Является самым большим читальным залом не только в Российской государственной библиотеке, но и в Европе. Общая площадь составляет 1208 кв. м, число посадочных мест 464.

²⁰Георгий Соломонович Габаев - русский и советский военный историк, писатель и археограф. Известен как специалист по вопросам военно-исторического характера: истории обмундирования, знаменоведения, батальной живописи, военной иконографии и другим.

В то время имя Г.С. Габаева для непосвящённого человека ни о чём не говорило. Когда папа говорил, что работал с «Габаевским фондом», я думала что это сокращённое название какого-то военно-исторического фонда.

²¹«Я ПОЛОЖИТЕЛЬНО КИПЕЛ В ИСТОРИЧЕСКОЙ И МУЗЕЙНОЙ РАБОТЕ»: Выставка к 140-летию Г.С. Габаева в Военно историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи (Интернет).

²²Пресняков А.Е. 14 декабря 1825 года / Проф. А.Е.Пресняков; С прил. воен.-ист. справки Г.С. Габаева «Гвардия в декабрьские дни 1825 года» Центрархив. - М.; Л.: Гос. изд-во, 1926. - 226 с., 2 л. план.; 22 см. - (Восстание декабристов / Под ред. М.Н.Покровского).

²³ Государственный музей истории Санкт-Петербурга. 24.07.2024 (Интернет): «23 июля 2024 года исполнилось 100 лет со дня рождения легендарного директора Государственного музея истории Ленинграда (ныне Санкт-Петербурга) - Людмилы Николаевны Беловой (1924-1993). В этот день в Петропавловской крепости прозвучал посвященный юбилею Людмилы Николаевны полуденный выстрел, который произвели ее дочь, Надежда Белова и действующий Генеральный директор Музея истории Санкт-Петербурга Владимир Кириллов. Затем на Богословском кладбище сотрудники музеев Петербурга возложили цветы и венки к могиле Л.Н. Беловой.

В  особняке Румянцева, где Людмила Николаевна начинала свою музейную деятельность на посту директора, в ее честь был открыт памятный знак. На мраморной доске выбиты слова Л.Н.Беловой "Я живу, пока я живу в музее".

В этот день в особняке Румянцева состоялся вечер памяти Л. Н. Беловой, в котором приняли участие сотрудники Музея истории Санкт-Петербурга, Музея обороны и блокады Ленинграда и других музеев города. Прозвучали воспоминания о Людмиле Николаевне коллег, родных и друзей. С приветственным словом выступил Генеральный директор музея истории Санкт-Петербурга Владимир Кириллов. На вечере прошел показ документального фильма «Время Беловой» (режиссер Наталья Обознова), который был  снят телеканалом «Вместе РФ» в рамках проекта «Люди РФ».

***

Людмила Николаевна Белова возглавляла Государственный музей истории Ленинграда (ГМИЛ) с 1954 по 1987 год. Под ее руководством музей превратился в один из крупнейших исторических музеев страны, были созданы основные экспозиции по истории Петербурга-Ленинграда, заложены принципы научно-исследовательской, экспозиционно-выставочной, хранительской и собирательской работы музея.

В 1954 году Музею истории Ленинграда был передан ряд объектов на территории Петропавловской крепости: Петропавловский собор, Великокняжеская усыпальница, Тюрьма Трубецкого бастиона. Людмила Николаевна возглавила огромную работу по реставрации, музеефикации и изучению главного градообразующего памятника нашего города. К 250-летию Ленинграда, которое отмечалось в 1957 году, был отреставрирован и открыт для посетителей Петропавловский собор и возобновлена традиция полуденного выстрела с Нарышкина бастиона Петропавловской крепости.

При Л.Н. Беловой в состав музея вошли многочисленные филиалы. Некоторые из них были созданы, благодаря инициативе директора Музея истории Ленинграда. Это открытый в 1980 году Музей-квартира А.А. Блока, в 1984 - музей «В.И. Ленин и газета «Правда» (ныне Музей печати). А также Монумент героическим защитникам Ленинграда (1975), в создании которого непосредственное участие принимал Музей истории Ленинграда и его директор. За эту работу авторский коллектив, в состав которого входила и Л.Н. Белова, был удостоен Государственной премии РСФСР (1979). Получили «путевку в жизнь» краеведческие музеи г. Пушкина, г. Ломоносова и другие. Многие бывшие филиалы ГМИЛ сегодня стали самостоятельными музеями. Созданная Л.Н. Беловой «музейная империя» под именем «Государственный музей истории Санкт-Петербурга» продолжает жить и развиваться. Сегодня она объединяет Петропавловскую крепость и еще семь музеев на территории Петербурга и Ленинградской области: особняк Румянцева, Музей С.М. Кирова, Музей-квартиру А.А. Блока, Музей печати, Музей петербургского авангарда, Монумент героическим защитникам Ленинграда и крепость Орешек.

Л.Н. Белова входила в состав различных городских советов и комиссий, была одним из руководителей городской Комиссии по наименованию улиц и объектов. При её активном участии был выработан принцип наименования улиц в новых районах Ленинграда.

В 1987 году Людмила Николаевна покинула пост руководителя Музея истории Ленинграда, и вскоре, в июле 1989 года, возглавила Музей обороны и блокады Ленинграда, сделав очень много для его возрождения. Л.Н. Белова была удостоена звания «Заслуженный работник культуры РСФСР», награждена многими орденами и медалями, ее имя занесено в Книгу Трудовой Славы Министерства культуры РСФСР (1982) и в Книгу Почёта Министерства культуры РСФСР (1983). Она была членом Совета музеев истории и археологии ИКОМ ЮНЕСКО. Сегодня имя Людмилы Николаевны Беловой стоит в одном ряду с именами таких титанов музейного дела послевоенного времени, как А.М. Кучумов, В.А. Пушкарев,  Б.Б. Пиотровский, С.С. Гейченко».

²⁴Газета Metro. Петербург. 23 июля 2024 (Интернет).

²⁵«Ергин Александр Александрович - организатор Санкт-Петербургской группы народовольцев. В1898 г. административно выслан в Восточную Сибирь сроком на 8 лет. Поселен в г. Средне-Колымске. В сентябре 1900 г. совершил убийство среднеколымского заседателя Иванова, который истязал политссыльного Калашникова и был арестован. Освобожден в 1904 г. по амнистии». Источник: Государственное казенное учреждение Республики Саха (Якутия) Национальный архив Республики Саха (Якутия). Фонд № Ф-1. Опись № 1. Единица № 126. Путеводитель по фондам архивов (Интернет).

²⁶Государственное казенное учреждение Республики Саха (Якутия) Национальный архив Республики Саха (Якутия). Фонд № Ф-1. Опись № 1. Единица № 1016 / Путеводитель по фондам архивов (Интернет).

²⁷Газета Metro. Петербург. 23 июля 2024 (Интернет).

²⁸Прасковья  Францевна  Куделли (1859-1944) - деятель революционного движения в России, член РСДРП (б) с 1903 года. Автор ряда работ по истории партии. 

Биография. Родилась в 1859 году в Екатеринодаре (ныне Краснодар) в семье врача.  В 1878 году поступила на Высшие женские курсы (Бестужевские) в Петербурге, где впервые познакомилась с марксистским учением. Вместе с Н.К. Крупской преподавала в воскресной школе за Невской заставой, вела революционную пропаганду среди рабочих. Через Крупскую познакомилась с Лениным. 

Деятельность. Некоторые этапы деятельности Прасковьи Францевны Куделли: С 1901 года сотрудничала с газетой «Искра».  В 1903 году вступила в партию большевиков, вскоре стала членом Тульского комитета РСДРП (б) и делегатом Таммерфорсской партийной конференции.  В годы первой русской революции была членом Петербургского комитета РСДРП (б), участницей I Всероссийского женского съезда. В 1912 году - сотрудница газеты «Правда». В 1914 году - один из основателей журнала «Работница». После Февральской революции, вернувшись в Петроград из ссылки, включилась в революционную работу, была агитатором Петербургского комитета РСДРП (б). В марте-апреле 1917 года сотрудничала с газетой «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», с мая этого же года стала работать секретарём редакции «Правды». В начале осени 1917 года возглавила культурно-просветительную комиссию Невской районной думы, затем была секретарём культурно-просветительной комиссии при Петербургском комитете партии. Была участницей Октябрьской революции. С 1922 года работала заведующая петроградским  Истпартом, занималась научно-исследовательской деятельностью по истории партии. Была редактором журнала «Красная летопись», членом редколлегии журналов «Работница», «Работница и крестьянка». Являлась делегатом XVI и XVII съездов ВКП (б). С 1933 года находилась на пенсии. Умерла 26 мая 1944 года в Ленинграде (похоронена на Серафимовском кладбище). Источник: Википедия.

²⁹Красная летопись. Исторический журнал. № 2 (11). - Ленинград. 1924. - С. 53-83.

³⁰Шаповалов Александр Сидорович (1871,Чёрная Слобода Полтавской губернии – 1942, Миасс Челябинской области) – участник революционного движения в России. Родился в крестьянской семье. В 1892 году создал рабочий антирелигиозный кружок на одном из заводов Санкт-Петербурга. В 1894 году, вступив со своим кружком в «Группу народовольцев», принимал участие в создании подпольной «Лахтинской» типографии. В 1895 году порвал с народовольцами и вступил в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В 1896 году арестован за участие в стачке рабочих-текстильщиков. Сидел в Петропавловской крепости  до 1898 года, после чего сослан на три года в Минусинский округ, где познакомился с Лениным. По окончании ссылки в 1901 году вступил в организацию «Искры» и вёл партийную работу в Батуме, Киеве, Твери, Екатеринославе, Одессе.

Книга Шаповалова «На пути к марксизму» [«По дороге к марксизму»] была включена нацистами в список книг, подлежащих сожжению. Источник: Википедия.

³¹ЛЕНИНГРАДСКИЙ  ГОРЖИЛОБМЕН. № 1201 от 19.07.76 (Форма А-2). Ходатайство о разрешении обмена квартиры.